Подростковый возраст

Мой блог / Просмотр публикации


Расскажите пожалуйста об особенностях подросткового возраста. И сын и дочь периодически "бунтуют" против нас. Нам очень тяжело дается общение с ними. Мы часто бываем на грани срыва и боимся потерять с ними контакт.

После детства

"В ту пору часто, закрыв учебник,

Я от амбиций моих ущербных

Провозглашал решенным вопрос любой.

И заключал, что двойного смысла

Иметь не могут слова и числа,

И пребывал отчаянно горд собой.

Но проходила неделя, две ли,

Слова смещались куда хотели,

Как А и Б, сидевшие на рубе.

И числа вновь обретали сложность,

И сознавал я свою ничтожность,

И изнывал от ненависти к себе...."

М. Щербаков

Я не встречал в психологической литературе такой лаконичной и исчерпывающе-точной характеристики подросткового возраста...

При таком самоощущении подросток вынужден поминутно проверять себя, выяснять границы своих возможностей и своего права на самоутверждение. В связи с этим он интуитивно чувствует потребность бросить вызов другому или принять чей-то вызов - он еще не знает, что подлинное самоутверждение начинается с вызова, брошенного себе самому.

Кому же бросить вызов? Конечно, не сверстникам (хотя иногда и им тоже), они находятся в той же ситуации и сами кому угодно бросят вызов, а главное - даже победа в таком конфликте не слишком много дает для самоутверждения, ибо утвердиться хочется в глазах взрослых, именно им доказать свое равноправие. Бросить вызов посторонним взрослым, например учителям? Помилуйте, подросток конечно не очень эмоционально устойчив, но он же не безумец - ему нужно проверить свои возможности и силы, а не оказаться в заведомом нокауте. Кто же остается? Разумеется, родители - они всегда под рукой и бросать им вызов не так страшно.

Но тут обнаруживается интересная закономерность, которая не часто обсуждается даже в психологической литературе. Каким бы сильным, отчаянным и независимым подросток себя ни воображал и как бы к этому ни стремился, в глубине души он хорошо знает, что это пока игра, и испытывает большие сомнения в своем могуществе, сомнения, которые пытается скрыть даже от себя. Ему еще только предстоит достичь того, что он в процессе этой игры пытается продемонстрировать - уверенности в себе. А пока это еще не достигнуто, подросток нуждается в прочном тыле, в надежде на безусловную поддержку и понимание, в заведомо хорошем отношении тех, в чьих возможностях и готовности помочь подросток не должен сомневаться. Парадоксальным образом, это те самые родители, которым брошен вызов. Подросток бросает им вызов в неосознанной надежде на то, что они окажутся достаточно сильными, стойкими, понимающими и любящими, чтобы этот вызов принять разумно. Он ведь всего лишь проверяет границы своих возможностей, играет мускулами, он в глубине души хочет продолжения игры, а вовсе не победы - потому что эта победа означает поражение и слабость тех, кто является его последней надеждой в любой критической ситуации - его близких.

Слабость родителей перед лицом брошенного вызова проявляется двумя, по видимости противоположными, типами поведения. Родители могут растеряться, сломаться, впасть в отчаяние, пойти на поводу, капитулировать, выполнить все требования подростка, включая совершенно немыслимые, в тщетной надежде на взаимную уступчивость с его стороны. Но у самого подростка ощущение слабости родителей (которую невозможно прикрыть никакими декларациями) вызывает только чувство протеста, замешанное на чувстве страха и утраты уверенности в надежности собственного существования, гарантом которого в конечном итоге все равно является сила родителей. Это, кстати, необязательно следствие капитуляции родителей перед подростком - это может быть результатом капитуляции родителей перед жизнью.

Ко мне обратился как-то отец четырнадцатилетнего мальчика с жалобами, что сын, в недавнем прошлом теплый, домашний и привязанный к родителям, держится сейчас отчужденно и враждебно, избегает оставаться дома. В процессе беседы выяснилось, что отец до репатриации был старшим инженером какого-то крупного производства и весьма уважаемым человеком, а в Израиле смог устроиться только рабочим. Но самое главное состояло не в самом изменении социального статуса, а в ощущении жизненного крушения, ощущения себя неудачником и постоянном чувстве подавленности, с которым отец постоянно адресовался к семье в поисках сочувствия. Подавленность эта углублялась тем, что вместо сочувствия он встречал в сыне нарастающее отчуждение и даже враждебность. Но это не была враждебность к отцу - это была враждебность к проявленной им слабости, реакция на страх, вызванный этой слабостью, которая лишала сына ощущения надежной опоры в отце. Как только это удалось объяснить отцу и он нашел в себе силы изменить поведение, их отношения с сыном начали восстанавливаться.

Другой тип поведения родителей, который только выглядит полярным описанному - это агрессия по отношению к бросающему вызов подростку. Родители вступают с подростком в борьбу "на равных" и отвечают ударом на удар. Но только родителям кажется, что они проявляют характер и дают достойный отпор. Уже то обстоятельство, что борьба идет на равных - отнюдь не со сверстником, а с подростком - что происходит игра в "перетягивание каната", свидетельствует о том, что родители не знают, как справиться с ситуацией, что они утратили позиции естественного превосходства взрослости и опыта. Подросток мог бы даже получить моральное удовлетворение от того, что его приняли всерьез и воюют с ним как с достойным противником, если бы это не было свидетельством слабости и растерянности как раз тех людей, на силу и надежность которых подросток в глубине души расчитывает.

Какое же поведение является оптимальным? Всего лишь взрослое поведение зрелой личности, основанное на понимании вышеописанных проблем подростка и постоянном их учете. Родители, понимающие, что происходит с их ребенком, не впадут ни в растерянность, ни в ярость и не опустятся на тот уровень ответной реакции, который как бы задает подросток своим поведением. Поведение родителей должно быть гибким, с обязательным сохранением чувства собственного достоинства и с позицией "над" - только не над подростком как личностью, а над его проблемами. Когда в поведении подростка перейдены все границы и он, что называется, "идет вразнос" - в этот момент необходимо набраться мужества, мудрости и терпения и стать холодным, непоколебимым и отчужденным. Никаких уговоров и разъяснений, только одна фраза - "Нет, в таком тоне мы говорить не будем" или "Такое поведение неприемлемо и тебя недостойно".

Все попытки подростка спровоцировать ответную агрессию ( и тем самым оправдать собственное поведение) должны натыкаться на каменную стену спокойствия, замешанного на несколько презрительном сожалении (презрительном не к подростку как личности, а к его сиюминутному поведению). Очень помогает чувство юмора - опять-таки, не издевка, а выявление смешного и нелепого в поведении, с приглашением подростка посмеяться над этим вместе.

Подростки боятся выглядеть смешными, кроме того, проявление чувства юмора в такой стрессовой ситуации есть показатель духовной силы и взрослости, которые и являются основными факторами воспитания. Вне конфликтной ситуации, в условиях временного прекращения огня, (совершенно независимо от его интенсивности в момент конфликта), родители должны быть доброжелательны и внимательны, они должны проявлять интерес к личности подростка и его проблемам и быть готовыми помогать ему в решении его основных проблем - самоидентификации и саморелизации, в обретении уверенности в своих силах и повышении самооценки. И еще - не следует ждать слишком быстрого эффекта, это марафон.

Вадим Ротенберг

 

Комментарии
Чурсина Татьяна Михайловна
спасибо за интересную публикацию.
№1 | 26 октября 2018
[ добавить комментарий ]